Текст доклада, который я подготовил и буду читать в марте этого года на территории музея Естественной истории города Хемниц.

Кемницкий окаменевший пермский лес – между природным чудом, научным объектом и несостоявшимся полудрагоценным/поделочным камнем (Schmuckstein).

ВСТУПЛЕНИЕ ДОКЛАДА
Дамы и господа, мы сегодня находимся в особом месте. В музее, являющемся пространством памяти и истории города, расположенном в здании, которое само пережило несколько эпох и сохранило свою связь со временем. И именно поэтому для разговора, который я хочу сегодня начать, лучшее место было бы трудно сыскать. Я буду говорить о Кемницком окаменевшем пермском лесе. Но не только, как о научном объекте, и не столько, как о городской достопримечательности. Я хочу рассказать о нём как о застывшем, волшебном и фантастическом мире, который когда-то был реальным, живым, шумным, влажным, зелёным и совершенно не похожим на сегодняшний Хемниц.
Около 291 миллион лет назад территория, на которой мы сейчас находимся, располагалась в районе экватора. Здесь не было Европы в нашем понимании. Здесь был тропический лес со своей уникальной природой. По берегам водоёмов росли гигантские хвощи и папоротникообразные, деревья были совсем другими, а под их кронами жили насекомые, иногда огромных размеров, древние земноводные — стегоцефалы, и первые пресмыкающиеся. Это был мир, который жил по своим законам миллионы лет, но однажды он был внезапно разрушен. В районе сегодняшнего Цайзиквальд1 произошло мощное вулканическое извержение без потоков лавы, без огненных рек. Лес был мгновенно засыпан и погребён мощными слоями горячих пепловых и вулканопластических масс, которые не сожгли его, но законсервировали. Так возникло то, что сегодня мы называем кемницким окаменевшим лесом — своеобразные пермские Помпеи, где время остановилось в момент катастрофы, а жизнь законсервировалась.

______________________
1 Что такое район Цайзигвальд, в котором в пермский период произошло это извержение вулкана? Сегодня — это лесистая местность на северо-востоке города Хемниц, остаток средневековых лесов Рудных гор Мирикиди. Это самый большой сплошной лесной массив в городе Хемниц. По меньшей мере с середины XVI века в лесу, расположенном на территории старого вулканического района (кальдера Цейзигвальд), велась масштабная добыча порфиритового туфа. Согласно местной легенде, во время гуситских войн жители Хемница зарыли в Цайзигвальде сокровище. А если сказать коротко, но более полно и всеобъемлюще, на одной и той же земле сначала стоял экваториальный пермский лес, затем — средневековая чаща со «страшными, дикими, сложно проходимыми хвойными и лиственными лесами, без дорог, полные зверей» Мирикиди, потом, в XII веке началась колониФзация Рудных гор и образовался город Кемниц, и сегодня здесь стоит музей. Менялись эпохи, цивилизации и представления о ценности — но сама Земля продолжала хранить свою память.


Но вернёмся к нашему замечательному кемницкому окаменевшему пермскому лесу, что из себя сегодня представляет этот памятник природы, и почему он являет собой уникальный ископаемый объект. И тут сразу следует пояснить, что подавляющее большинство ископаемых растений сохраняются в разрозненном (дифференцированном) виде — отдельно листья, отдельно стволы, отдельно корни и спороносные органы, и не могут нам однозначно дать ответ о природе и строении древних растений. Кемницкий окаменевший лес — редчайшее исключение, потому что он погребён катастрофически быстро и позволяет изучать растения в анатомическом, «живом» порядке. Локалитеты с анатомически целостными палеолесами — это редкие, катастрофические «моментальные снимки» древних экосистем, число которых в мире исчисляется единицами.

Но почему обычно части ископаемых растений сохраняются раздельно и какие это были экосистемы, какие природные факторы заставили разделиться и перемешаться древние ископаемые растения:

1. Экосистема древних каменноугольных болот.
В каменноугольный и раннепермский периоды: леса росли в переувлажнённых, заболоченных условиях, вода была бедна кислородом органика медленно разлагалась. Когда дерево погибало: листья опадали и уносились, ветви отламывались, стволы падали и дрейфовали, корни оставались в почве. Растение «распадалось» ещё до захоронения.

2. Осадочные условия (угольные пласты)
В угольных бассейнах: листья чаще всего сохраняются как отпечатки, стволы — как отдельные фрагменты, корни часто без связи со стволом.

Поэтому исторически возникла ситуация, когда: одни палеоботаники изучали листья, другие — стволы, третьи — корни, и долгое время не было уверенности, что всё это — одно и то же растение. И это нормальная и хорошо известная проблема классической палеофлористики

Почему Кемниц — исключение мирового уровня?
3. Катастрофическое захоронение в туфе
В Кемнице произошло вулканическое извержение без лавы, но с: горячими газами, пеплом, вулканическим туфом. Лес был: засыпан мгновенно, законсервирован стоя, без времени на гниение и распад. По сути, мы наблюдаем пермские Помпеи, где сохранилась атомическая сохранность.
Мы все знаем историю Помпеи — это был древний римский город в Италии, погребённый под вулканическим пеплом во время катастрофического извержения вулкана Везувий в 79 году н.э., который сейчас представляет собой огромный археологический парк под открытым небом, внесенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, сохраняя уникальное окно в повседневную жизнь античного мира и являясь одной из главных достопримечательностей современной Италии, рядом с которым расположен современный город Помпеи, находящиеся недалеко от Неаполя, в регионе Кампания, в 23 км к юго-востоку от Неаполя.
Так как город был засыпан пеплом и камнями при извержении Везувия, это сохранило его почти нетронутым на столетия. Руины древнего города, который раскопали и расчистили во время раскопок современные археологи, позволяют увидеть улицы, дома, храмы, амфитеатр и фрески, как они выглядели 2000 лет назад. Посетители могут посетить и увидеть Форум, Термы, Дом Фавна, Амфитеатр и гипсовые слепки жертв.
И в нашем Кемнице мы наблюдаем такие «Помпеи» пермского периода: стволы на месте, корни в древней погребённой почве, мы видим пространственные связи и контакты между растениями, иногда даже следы эпифитов (растений, произрастающих на других растениях, использующих фотосинтез для получения энергии и питательных веществ, получающих влагу из воздуха и осадков), различных паразитов, насекомых, почвенные структуры, что позволяет изучать: целое растение, экосистему, структуру леса, а не набор разрозненных «деталей». То есть в отличие от большинства каменноугольных и пермских местонахождений палеофлоры, где растения сохраняются в разрозненном виде — отдельно листья, отдельно стволы и корни, — кемницкий окаменевший лес представляет собой редчайший случай анатомически целостного захоронения. Благодаря быстрому погребению вулканическим туфом, здесь можно изучать древний лес как живую систему, а не как набор фрагментов. И таких мест в мире очень мало, именно поэтому Кемниц всегда ставят в один ряд с несколькими всемирно известными локалитетами.


Но теперь теперь важно разобраться в чём же ценность кемнецкого пермского окаменевшего леса для человечества.

1. Научная ценность для понимания истории Земли
Кемницкий окаменевший лес — это уникально сохранившийся фрагмент наземной экосистемы раннего пермского времени, зафиксированный в живом состоянии. В отличие от большинства ископаемых местонахождений, он, как мы уже говорили, представляет собой цельную экосистему, а не разрозненные остатки организмов.
Он позволяет:
 реконструировать структуру древнего леса: состав растительности, плотность, ярусность;
 понять взаимосвязь растений, почв и геологической среды;
 изучать условия климата и среды на континентах Пермского периода.
 Это делает Кемниц не просто палеонтологическим объектом, а ключевым эталоном для стратиграфии и палеоэкологии.
2. Значение в контексте Великого пермского вымирания
Особая научная ценность Кемницкого леса заключается в его положении (приблизительно за 42 миллиона лет) перед крупнейшей биосферной катастрофой в истории Земли — Великим пермским вымиранием.
Он даёт науке редкую возможность:
увидеть, какой была устойчивая и благополучная экосистема до глобального кризиса;
понять, что именно исчезло, а не только то, что возникло позже;
изучить границу устойчивости природных систем.
Без таких объектов невозможно корректно анализировать причины вымираний — потому что невозможно понять масштаб утраты, не зная исходного состояния.


Очень коротко остановимся на теме великих вымираний в истории Земли, чтобы немного представлять, что это такое, и понимать, что это совсем не пустяк.

Массовое, великое пермское вымирание или «Пермская катастрофа» это — величайшее массовое вымирание всех времён — одно из пяти массовых вымираний в истории Земли. По нему проведена граница между пермским и триасовым геологическими периодами (она же разделяет палеозойскую и мезозойскую эры). Возраст этой границы по современной геохронологической шкале приблизительно 252 млн лет.

Великое Пермское Вымирание является одной из крупнейших катастроф биосферы в истории Земли, которая привела к вымиранию 96 % всех морских видов и 73 % наземных видов позвоночных. Катастрофа стала единственным известным массовым вымиранием насекомых, в результате которого вымерло около 57 % родов и 83 % видов всего класса насекомых. Ввиду утраты такого количества и разнообразия биологических видов восстановление биосферы заняло намного более длительный период времени по сравнению с другими четырьмя катастрофами, приведшими к другим вымираниям.
Общепринятого объяснения причин вымирания пока нет. Рассматривается ряд возможных причин:
Столкновение Земли с гигантским астероидом диаметром в несколько десятков километров или с несколькими астероидами, свидетельством в пользу этой гипотезы служит возможное наличие 500-километрового кратера в районе Земли Уилкса
Наиболее распространена гипотеза, согласно которой причиной катастрофы явилось излияние траппов [траппы, это система гигантских разломов в земной коре, связанных с мантией, и расположенных на больших территориях. Во время периодов тектонической активности, магма, изливающаяся из этих траппов, а не из кратеров, в короткое геологическое время, создают гигантские горизонтальные слои лав на больших территориях. Начались все эти активные вулканические излияния, по этой гипотезе, вначале из относительно небольших Эмэйшаньских траппов около 260 млн лет назад, затем из колоссальных Сибирских траппов 251 млн лет назад, что могло неминуемо повлечь за собой вулканическую зиму, парниковый эффект из-за выброса вулканических газов и другие климатические изменения, повлиявшие на биосферу.

Последствия вымирания
 В результате массового вымирания с лица Земли исчезло множество видов, ушли в прошлое целые отряды и даже классы; подкласс парарептилий, многие виды рыб и членистоногих (в том числе знаменитые трилобиты). Катаклизм также сильно ударил по миру микроорганизмов. Все экологические связи были разрушены и впоследствии выстраивались заново.
 Считается, что на восстановление биосферы после массового вымирания ушло от 5 до 30 млн лет. Вымирание старых форм открыло дорогу многим животным, долгое время остававшимся в тени: начало и середина следующего за Пермью триасового периода ознаменовалось становлением архозавров, от которых произошли динозавры и крокодилы, а впоследствии птицы. Кроме того, именно в триасе появляются первые млекопитающие.

Возвращаемся теперь опять к нашему пермскому
кемницкому окаменевшему лесу.
3. Практическая научная ценность сегодня
 Изучение Кемницкого окаменевшего леса имеет прямое практическое значение для современной науки:
 он служит моделью для понимания реакции экосистем на резкие изменения климата и среды;
 используется для сопоставления с современными процессами деградации лесов и почв;
 помогает уточнять геологические методы датировки, корреляции слоёв и реконструкции древних ландшафтов.
 Таким образом, это не «музейный реликт», а рабочий научный объект, актуальный и сегодня.
4. Общая ценность для человечества
Для человечества Кемницкий окаменевший лес важен не только как научный объект, но и как свидетель истории жизни на Земле. Он:
 показывает, что природа может быть устойчивой — и при этом уязвимой;
 напоминает, что благополучие экосистем не гарантировано навсегда;
 расширяет человеческое представление о времени, масштабах и ответственности.
Это объект, который:
 формирует научное мировоззрение,
 развивает культурную и историческую память,
 делает жизнь не беднее, а глубже и осмысленнее.
5. Если коротко то:
Кемницкий пермский окаменевший лес — это уникальное свидетельство жизни на Земле в момент её расцвета, зафиксированное на пороге крупнейшей биосферной катастрофы, имеющее фундаментальное значение для науки и понимания места человека в истории планеты, а также для стратиграфии в целом и служит одним из многочисленных механизмов понимания размещения в земной коре месторождений полезных ископаемых.

Ключевые мировые аналоги цельных палеолесов

1. Кемниц (Германия) — пермский лес (эталон для Европы) Возраст: ранняя пермь (~291 млн лет). Тип сохранности: вулканический туф. Один из лучших в мире примеров цельной пермской экосистемы суши.

Китай — мировые эталоны анатомической сохранности
2. Внутренняя Монголия — пермские леса. Угольное месторождение Дахеян/Вуда (Daheyan / Wuda Coalfield). Возраст: поздняя пермь. Тип захоронения: вулканический пепел. Особенности: целые стволы, корневые системы, папоротникообразные и хвощи, оставшиеся на месте захоронения, хорошо читаемая экология леса. Очень часто сравниваются с Кемницем в научной литературе.
3. Юньнань — пермские и триасовые палеолеса. Возраст: поздняя пермь – ранний триас. Тип сохранности: туф, тонкие пепловые слои. Особенность: анатомически сохранённые растения, переходные экосистемы до и после пермского вымирания, что важно для понимания катастроф и восстановления жизни.

США — классические «погребённые леса»
4. Окаменевшие леса Йеллоустона (Yellowstone Petrified Forests (США). Возраст: эоцен (~50 млн лет). Тип захоронения: вулканический пепел. Особенности: многократные погребённые горизонты лесов, стволы стоячие, полная силицификация. Классический пример катастрофического захоронения лесов.
5. Флориссантские ископаемые месторождения (Florissant Fossil Beds (Колорадо, США). Возраст: эоцен. Тип сохранности: пепел + озёрные осадки,
особенности: листья, стволы, насекомые, семена, анатомическая детализация. Особенно ценен как цельная экосистема, включая насекомых.
Южное полушарие — редкие аналоги
6. Гондванские палеолеса (Аргентина, Антарктида). Возраст: пермь – триас. Тип захоронения: вулканический пепел, быстрые осадки. Особенности: цельные лесные ассоциации, связь с климатическими катастрофами. Используются для глобальных сравнений с пермью Европы.

Короткий «слайдовый» список (без графики)
Chemnitz (Германия) — пермь
 Wuda Coalfield, Внутренняя Монголия (Китай) — пермь
 Yunnan (Китай) — пермь–триас
 Yellowstone (США) — эоцен
 Florissant (США) — эоцен
 Gondwana localities (Аргентина, Антарктида)


Теперь разберём, как дерево становится камнем,
(сделаем мы это популярно, без формул и графиков)

Представьте себе живой тропический лес. Деревья растут, дышат, в их стволах течёт сок. И вдруг — катастрофа. Лес засыпает вулканический пепел. Не огонь. Не лава. А горячий, сухой, мелкий пепел — как одеяло. Лес гибнет мгновенно, но… он не разрушается. Стволы остаются стоять. Корни — в земле. Форма — сохранена. И это очень важно.

Первый этап: «консервация». Пепел делает главное:
 перекрывает доступ кислорода,
 останавливает гниение,
 создаёт замкнутое пространство.

Дерево больше не живёт — но и не исчезает. Это как книга, закрытая в сейфе на миллионы лет.

Второй этап: приход минерализованной воды (самый важный)
Проходят тысячи, десятки тысяч лет. Земля движется. Континенты чуть ползут, породы трещат, появляются микротрещины. И вот по этим трещинам в толщу породы земной коры, из магмы, сокрытой в мантии земли, начинает медленно циркулировать вода. Но это не обычная вода. Это гидротермальные растворы, питаемые мантией из-под земной коры: — тёплые, — насыщенные кремнезёмом, кальцием, железом, — иногда — под давлением. Эта вода — содержит в себе растворённые минералы и переносит их с собой.

Третий этап: «тихая подмена», метаморфизм
Вот здесь начинается самое красивое. Раствор проникает в древесину: — в сосуды, — в клетки, — в мельчайшие поры. И происходит не разрушение, а замещение. Органика медленно растворяется, а на её месте осаждаются минералы, полностью повторяя структуру некогда живой ткани. Клетка за клеткой. Стенка за стенкой. Форма остаётся, вещество меняется. Это не окаменение «грубой заливкой», а ювелирная работа самой природы, которая сохраняется структуру дерева. Именно поэтому в кемницком окаменевшем дереве мы видим:
 годичные кольца,
 волокна,
 направление роста,
 иногда даже следы повреждений.
Потому что минералы копируют структуру живой ткани. Это, как если бы дерево медленно переписали на язык камня. Роль тектоники (очень важный момент). Без движения Земли этого бы не произошло.
 Горизонтальные подвижки создают зоны напряжения
 Вертикальные — открывают пути для воды
 Трещины и поры становятся каналами минерализации
Каждая тектоническая фаза — это новая порция раствора, новый слой минералов. Поэтому камень: — полосатый, — разноцветный, — сложный. Это геологическая – геохимическая биография, а не просто «красивый рисунок».
Почему не все деревья окаменевают? Потому что нужны редкие условия одновременно:
 быстрое захоронение
 отсутствие кислорода
 минерально-насыщенная вода
 тектонические трещины
 миллионы лет покоя
Если хотя бы одно условие не выполнено — дерево сгниёт или превратится в уголь.
Итак, коротко, Кемницкое Окаменевшее Дерево претерпело следующие этапы консервации и окаменения:
Погребённые стволы, корни, остатки растений оказались изолированы от кислорода. По порам, трещинам и каналам начали циркулировать горячие минеральные растворы. Органическое вещество медленно замещалось минералами. Дерево перестало быть деревом, оно стало камнем — но сохранило свою форму, структуру и память роста.
Так начался процесс, который мы сегодня называем окаменением. И именно поэтому этот материал находится на границе между живым и камнем, между биологией и геологией, между наукой и эстетикой.
Прошли сотни миллионов лет. Город Кемнитц вырос над этим окаменевшим тропическим пермским лесом. Многие стволы этого древнего леса заместились такими минералами, как опал, халцедон, и приобрели яркий, красивый окрас, и состав поделочного и полудрагоценного камня, что мы имеем возможность и счастье созерцать в залах нашего музея.
В Средние века бургомистром города Кемниц был Георгиус Агрикола, родившийся 24 марта 1494 г. в Глаухау и скончавшийся 21 ноября 1555 г., в городе Хемниц). Он был выдающимся немецким учёным, считающийся одним из отцов минералогии. Будучи учёным эпохи Возрождения, Агрикола, также добился выдающихся достижений в области образования, медицины, метрологии, философии и истории. Так вот, он одним из первых описал эти кемницкие ископаемые каменные деревья и ввёл само понятие «fossile» — «то, что извлечено из земли». И с этого момента кемницкий окаменевший лес стал не только природным чудом, но и предметом человеческого осмысления.
И вот здесь возникает главный вопрос сегодняшнего вечера: почему, при всей своей красоте поделочного, полудрагоценного камня и уникальности, кемницкое окаменевшее дерево так и не стало полноценным поделочным и ювелирным камнем? Почему попытки использовать его декоративно были редкими, трудными и почти всегда проблематичными? Почему мы его декоративное использование очень редко наблюдаем. И что происходит, когда человек всё-таки решается взять этот материал в руки и довести его до формы кабошона и украшения?
Сегодня я буду говорить не теоретически. Я показываю вам: — сам материал окаменевшего древнего кемнецкого дерева,
 стадии его обработки,
 фрагменты, которые не выдержали диалога с мастером,
 и несколько завершённых ювелирных изделий с окаменевшим лесом Кемниц и серебра.
И мы вместе попробуем понять, почему кемницкий окаменевший пермский лес — это не просто «несостоявшийся Schmuckstein», а особый камень, который требует от человека не только техники, но и труда, терпения и уважения.

Раздел I
От Агриколы до XVIII века
Первые попытки понимания и использования

Когда мы сегодня смотрим на окаменевшие стволы из города Кемниц, нам кажется, что они всегда были музейными объектами. Но это совсем не так. На протяжении столетий люди не знали, что именно они эпизодически находят и наблюдают.
Георгиус Агрикола — начало понимания
Вооружённые знанием и пониманием, вернёмся ещё раз к знаменитому бургомастеру Кемниц, Георгиусу Агриколе.
Он был один из первых, кто всерьёз обратил внимание на эти странные «каменные деревья» — врач, учёный, бургомистр города Кемниц и один из основателей горного дела и минералогии.
В XVI веке он описывал находки каменных стволов, которые сохраняли форму дерева, но при этом были твёрды, как камень. Именно Агрикола ввёл в научный обиход слово fossile — «то, что извлечено из земли».
Для него эти объекты уже не были ни мифом, ни курьёзом. Он понимал: перед ним следы древней жизни, пусть ещё и не до конца описанные и объяснимые.
Важно подчеркнуть: Агрикола не рассматривал эти находки как ювелирный или декоративный материал. Для него это был прежде всего ключ к пониманию Земли. Так кемницкий окаменевший лес впервые оказался в поле науки, но не ремесла.

XVII–XVIII века
любопытство, коллекционирование и первые иллюзии
В XVII и особенно в XVIII веке интерес к «каменным деревьям» резко возрос. Их находили при многочисленных строительных работах, рытье колодцев, прокладке дорог. Фрагменты попадали в частные коллекции, кабинеты редкостей, естество-испытательные собрания. Появляется важный момент: окаменевшее дерево начинают рассматривать как красивый камень.
Полированные спилы поражали:
 древесным рисунком,
 полосчатостью,
 необычными цветами,
иногда с фиолетовыми, серыми или медовыми оттенками. И именно здесь возникает соблазн использовать материал декоративно.

Давид Френцель и поиск «Schmuckstein»
Давид Френцель и второе «открытие» кемницкого окаменевшего леса
Между курфюрстским двором, наукой и идеей Schmuckstein
В истории кемницкого окаменевшего леса есть фигура, без которой разговор о его статусе как декоративного и полудрагоценного материала был бы невозможен. Это Давид Френцель (David Frenzel) — горный чиновник, естествоиспытатель и один из ключевых организаторов саксонской натуральной коллекционной культуры конца XVII – начала XVIII века.
Френцель не был художником и не был ювелиром. Он был человеком системы — курфюрстской горной администрации Саксонии, где добыча, оценка и классификация природных ресурсов имели не только экономическое, но и государственное значение.
Путь Френцеля: от горного дела к «инспектору камней» был тернист
Френцель сделал карьеру в рамках саксонского горного управления и со временем стал фигурой, отвечавшей за оценку, систематизацию и представление минеральных и каменных материалов, интересных для курфюрстского двора.
Здесь важно понимать контекст эпохи: в XVII веке границы между наукой, коллекционированием и придворным представительством ещё не были жёстко разделены. Камень мог быть одновременно:
 объектом исследования,
 образцом природного богатства страны,
 и материалом для репрезентативных, художественных и статусных изделий.
Именно в этой логике Френцель подошёл к кемницкому окаменевшему дереву.
Кемницкое окаменевшее дерево как потенциальный Schmuckstein
Давид Френцель, родившийся 23 октября 1691 года, был сыном ткача из Хемниц. Первоначально он занимался этим ремеслом сам, а поиском камней и минералов лишь как подработкой. Его опыт и успехи в коллекционировании, привели к его положительной оценке Иоганном Готлибом Михаэлисом, инспектором Королевского горно-минерального управления в Дрездене. В письме Иоганну Фридриху Хенкелю, горному советнику Фрайберга, от 26 мая 1739 года, Хенкель хвалил «энтузиазм и мастерство Френцеля, проявленные в поиске необычных камней, особенно учитывая, что он уже поставлял окаменелости и другие необычные камни. 6 февраля 1743 года Френцель был назначен вице-инспектором драгоценных камней. Эта должность, была низкооплачиваемой, с неполной занятостью. Но в 1764 году Френцель наконец получил звание «полноценного» инспектора драгоценных камней, став таким образом государственным служащим и многие факты позволяют предположить, что Френцель занимал эту должность единолично с 1765 года до самой своей смерти 28 июля 1772 года.
Начнём с того, что в 1751 году Давид Френцель при поиске поделочных камней обнаруживает крупный окаменевший ствол с корнями. Это принципиально важно: Френцель искал Schmuckstein — камень для украшений и декоративных предметов. Френцель понимал эстетическую ценность материала и рассматривал его уже не только как научный объект.
Открытие получило широкую известность. О нём писали журналы, а в 1759 году был описан знаменитый семидневный транспорт огромного ствола в Дрезден на специальной повозке, запряжённой 28 лошадьми.
Этот эпизод показывает, насколько высоко оценили кемницкий окаменевший лес — как редкость, как зрелище, как чудо природы, насколько большой интерес он вызывал у просвещённой общественности Саксонии. Но важно отметить: что речь шла не о массовом использовании скрытых декоративных свойствах окаменевшей древесины, а о демонстрации и восхищении.
Френцель одним из первых систематически указывал на декоративный потенциал кемницкой пермской древесины. Он не утверждал, что это драгоценный камень в строгом смысле слова. Но он рассматривал её как полудрагоценное и поделочное сырьё, достойное:
 шлифовки,
 полировки,
 и включения в коллекции курфюрстского уровня.
Коллекции Френцеля и истоки музея
Френцель не основывал Naturkundemuseum Chemnitz в современном смысле. Сам музей как институция XIX века возник значительно позже, в другую эпоху и при других общественных условиях. Однако:
 Френцель создал и систематизировал одну из важнейших ранних натуральных коллекций региона,
 эта коллекция включала кемницкое окаменевшее дерево,
 и именно такие частные и придворные собрания стали фундаментом будущих музейных фондов.
И можно смело и корректно сказать: Давид Френцель стоял у истоков той коллекционной традиции, из которой впоследствии выросло Натуркундемузейное собрание Кемница около 300 лет до наших дней, хотя у него ещё не было идеи создания музея как догмы.
Френцель рассматривал кемницкое окаменевшее дерево не как научную «окаменелость под стеклом», а как материал, который:
 можно взять в руки,
 обработать,
 показать структуру,
 и тем самым сделать природу понятной и зримой.
Настоящая история Naturkundemuseum Chemnitz началась в 1859 году с основания «Общества естественнонаучного чтения», которое два года спустя было переименовано в «Общество естественных наук». Целями общества были изучение и систематизация научной литературы, а также расширение коллекций по естественной истории. В 1868 году коллекции общества были переданы в муниципальную собственность при условии, что они будут доступны для публики, таким образом, был создан старейший музей Хемница. С 1909 года «Муниципальные коллекции естественных наук» размещались в Музее короля Альберта на Театральной площади в течение 95 лет.
Первым директором был Иоганн Трауготт Штерцель (родившийся в 1841 году в Дрездене; скончавшийся† в мае 1914 года в городе Кемниц), который через два года после окончания Шёнбургской педагогической семинарии в Вальденбурге, Саксония, в 1862 году переехал в Хемниц и преподавал в местной женской средней школе. Он вступил в Общество естественных наук и с 1864 по 1909 год был его почётным куратором. В 1875 году Штерцель защитил докторскую диссертацию. На рубеже XX века, когда во время строительных работ в Хильберсдорфе на северо-востоке Хемница и в Зонненберг были обнаружены окаменелые стволы деревьев, Штерцель приступил к исследованию и извлечению находок. Некоторые стволы из Окаменевшего леса, происходящие из разных частей города первоначально были выставлены в Новой Саксонской художественной галерее. Позже, после завершения строительства Музея короля Альберта на Театральной площади, стволы были размещены перед зданием. Штерцель, к тому времени назначенный профессором, стал первым директором вновь построенного музея в 1909 году. В 1961 году музей был переименован в «Музей естественной истории». С 2004 года музей размещается в здании DAStietz.
И здесь возникает важный парадокс: идея декоративного и прикладного использования кемницкого окаменевшего дерева была сформулирована ещё в курфюрстскую эпоху, но по-настоящему была реализована лишь эпизодически — и так и не стала устойчивой традицией. Но почему она не стала настоящим поделочным камнем? И вот здесь мы подходим к первому ключевому противоречию. Несмотря на внешнюю красоту и полудрагоценный, поделочный состав, кемницкое окаменевшее дерево:
 сильно трещиновато,
 внутренне напряжено,
 крайне неоднородно по структуре,
 часто распадается при обработке.
Это очень сложный материал. Он не прощает ошибок. Он не позволяет серийного производства. Он сопротивляется придаваемой форме. И именно поэтому в XVIII веке кемницкий окаменевший лес так и не вошёл в канон классических поделочных камней, в отличие от агата, яшмы или халцедона Саксонии. Он остался:
 красивой редкостью,
 объектом коллекционирования,
 научным сокровищем, но не ремесленным стандартом.
От курфюрстских шедевров
до почти забытых кабошонов
Если задать простой вопрос: использовалось ли кемницкое окаменевшее дерево как декоративный или ювелирный материал, ответ будет честным и одновременно парадоксальным: да — но крайне редко. И именно эта редкость делает такой каждый случай особенно ценным и уникальным.
Бретейский столик — самый известный и почти единственный пример, наиболее знаменитого и часто цитируемого декоративного использования кемницкого окаменевшего дерева. Он создан в 1779–1780 годах в Дрездене, в мастерской Иоганна Кристиана Нойбера [(Johann Christian Neuber, 1736–1808) был знаменитым немецким ювелиром и геммологом из Дрездена, известным такими своими роскошными изделиями с инкрустацией полудрагоценными камнями, как шкатулки, табакерки и уникальные столики]. Этот предмет — не просто мебель и не просто ювелирное произведение. Это курфюрстский манифест, демонстрация природного богатства Саксонии в камне.
Но важно подчеркнуть несколько моментов:
 кемницкое окаменевшее дерево представлено в этом изделии не как доминирующий материал,
 а как две мозаики из множества редких природных камней, в виде небольших полированные пластин кемницкого окаменевшего дерева, включённых в состав сложной мозаичной композиции из саксонских камней.
И это принципиально:
даже в этом выдающемся произведении, кемницкое дерево не превращается в самостоятельный Schmuckstein, а остаётся частью коллекционного рассказа о природе.

___________________________________
[Тешенский стол — одна из жемчужин Лувра — Создан в 1779 году известным немецким ювелиром Иоганном Кристианом Нойбером. Тешенский стол, также известный как стол Бретейля, был подарен в 1780 году Фридрихом Августом III, курфюрстом Саксонии, а впоследствии и её первым королём, барону де Бретейлю. Это была благодарность за его умелую дипломатию в защите интересов Саксонии и обеспечении заключения Тешенского договора. Этот стол — гораздо больше, чем просто предмет мебели: это уникальный шедевр ювелирного искусства, изготовленный из позолоченной бронзы на деревянной основе. Овальная столешница инкрустирована 128 драгоценными камнями и украшена саксонскими фарфоровыми медальонами с символами мира. Тешенский стол, также известный как стол Бретейля, хранился в замке Бретейль, недалеко от Парижа, с 2015 года находится в Лувре.
Существуют отдельные кабошоны и полированные образцы, как, например, небольшая коллекция в Museum für Naturkunde Chemnitz, которую мы можем здесь смотреть и любоваться. Существуют единичные свидетельства и музейные образцы, где кемницкое окаменевшее дерево было:
 распилено,
 отшлифовано,
 и доведено до формы кабошона или декоративной пластины, или даже полированной стороны окаменевшего ствола.
Как правило, это необычайно красивые:
 Музейные экспонаты, которые можно увидеть в собрании Naturkundemuseum Chemnitz
 небольшая коллекция кабошонов в нашем музее,
 и всё это носит подчёркнуто «научный» характер предметов.
Такие объекты балансируют между коллекционным образцом и научным экспонатом. Их трудно однозначно отнести к ювелирному искусству — но именно поэтому они так редки.
Почему таких предметов так мало? И здесь мы ещё раз подходим к ключевому объяснению, которое обычно не комментируется. Кемницкое окаменевшее дерево:
 сильно трещиновато,
 часто состоит из фрагментов,
 склонно к распаду при механической обработке.
В отличие от агатов, яшм или импортных силицифицированных древесин, оно не прощает ошибок. Чтобы довести такой материал до состояния кабошона или декоративного элемента, требуется:
 отбор единичных подходящих фрагментов,
 стабилизация,
 и большая потеря исходного материала.
Исторически это делало его неудобным и экономически невыгодным для массового использования.
Таким образом, мы видим странную, но закономерную картину:

 — идея использовать кемницкое окаменевшее дерево как декоративный материал возникла рано,
 — была осмыслена такими фигурами, как Давид Френцель,
 — получила единичную блестящую реализацию (как Бретейский столик),
 — но так и не стала художественной практикой.
Материал оказался слишком сложным для ремесла и индустрии.
Именно поэтому каждый опыт ручной обработки кемницкого окаменевшего дерева — это не продолжение традиции, а попытка её создать. Таким образом кемницкий окаменевший лес окончательно переходит в сферу науки. Если в XVIII веке его ещё пытались “примерить” к миру декоративного искусства, то XIX век делает выбор однозначно.
Научная палеоботаника
В XIX веке формируется новая дисциплина — палеоботаника. Она впервые явилась в трудах своих отцов основателей: немецкого геолога, палеонтолога и великий маршала двора герцогов Заксен-Кобург-Готских, барона Эрнста Фридриха фон Шлотгейма (1805), чешского геолога-ботаника и политика графа Каспар Мария Штернберга (1820), в классическом сочинении французского ботаника Адольф Теодор Броньяра «История растительных окаменелостей» (Париж, 1822). Их труды служат истинным началом ботанической палеонтологии.
И здесь окаменевшие стволы Кемница оказываются бесценными, так как:
 они сохраняют анатомическую структуру растений,
 позволяют изучать годичные кольца,
 сосудистую систему,
 типы древней растительности пермского периода.
Учёные начинают понимать, что перед ними не просто “каменные деревья”, а архив доисторической жизни. Во второй половине XIX века находки всё чаще поступают:
 в университеты,
 в естественно-научные музеи,
 в академические собрания.
Окаменевший лес начинают:
 описывать,
 зарисовывать,
 измерять,
 классифицировать.
Но не обрабатывать, как поделочный камень. Причина та же, что и раньше: материал сложен, капризен, нестабилен.
Кемницкий окаменевший лес становится:
 памятником природы,
 национальным научным достоянием,
 частью культурной идентичности региона Саксонии.
Путь декоративного камня не был запрещён. Он просто не был пройден. Не потому, что материал плох, а потому, что он слишком сложен и не вписывается в индустриальную логику XIX века:
 стандарты,
 повторяемость,
 тираж.
И кемницкий окаменевший лес окончательно закрепляется в одном образе — чисто научном. К концу XIX века кемницкий пермский окаменевший лес признан уникальным научным объектом, институционализирован музеями. В начале XX века кемницкий окаменевший лес был уже полностью признан:
 уникальным памятником природы,
 классическим объектом палеоботаники,
 частью национального наследия.
Современный музейный проект 2013
International Jewellery Art and the Petrified Forest
(Internationales Schmuckkunst‑Projekt, Museum für Naturkunde Chemnitz)
Международное ювелирное искусство и окаменевший лес.
2013 год стал для кемницкого окаменевшего леса юбилейной датой.
В Хемнице в 1913 году открылось большое здание универмага Tietz — часть влиятельной еврейской торговой сети, построенное по проекту Вильгельма Крейса и ставшее заметным образцом городской архитектуры начала XX века. Здание было реконструировано и с 2004 года функционирует как культурный центр “DAStietz”, в котором, в том числе, находится наш музей, где сегодня мы говорим о кемницком окаменевшем лесе. В распоряжении музея Naturkunde Chemnitz, в частности, находился материал местного окаменевшего пермского дерева, извлечённый ранее, фрагментированный, утративший стратиграфический контекст, не представляющий научной ценности.
И в 2013 году, в 100-летие Tietz-а стартовал Современный международный ювелирный музейный проект (2013), посвящённый кемницкому окаменевшему лесу — и названный «Кемницкий окаменевший лес», как художественное и образовательное сырьё. Место: Museum für Naturkunde Chemnitz, Куратор: профессор основ дизайна, цель проекта: показать кемницкое окаменевшее дерево как уникальный материал для современного ювелирного и художественного ремесла, объединяя науку, историю и творчество. Участники: 11 мастеров‑ювелиров из 7 стран, приглашённых к созданию авторских изделий из редкого палеоматериала. Проект был открытым — включал, как известных художников, так и новых участников, в том числе я принял в этом проекте своеобразное участие. Участники работали с образцами кемницкого окаменевшего дерева, выбирали фрагменты и создавали из них оригинальные изделия.
Ключевые моменты:
Создание украшений и декоративных предметов из кемницкого окаменевшего дерева, образовательная и экспозиционная демонстрация работы с материалом. Выставка: Chemnitz, октябрь 2013 — январь 2014
Цель проекта:
 Показать уникальный кемницкий окаменевший лес не только как научный объект, но и как вдохновляющее сырьё через ювелирные и поделочные изделия.
 Сочетание науки, истории и ремесленного искусства.
 Сделать материал доступным для широкой публики, включая посетителей музея и жителей города.
Механика проекта:
 Художники и мастера получили доступ к запасам окаменевшего леса в подвале музея.
 Участникам предлагалось создавать кабошоны, кулоны, броши и другие декоративные объекты, используя местный палеоматериал.
 Параллельно мною велась публичная демонстрация процесса обработки камня для посетителей музея, включая мой фильм. Этот фильм вы сейчас видите перед собой. А я публично, в музее, демонстрировал обработку окаменевшего кемницкого пермского каменного материала.
Особенности проекта:
 Материал уникален — кемницкое пермское дерево.
 Подчёркивался авторский подход к камню, а не массовое производство.
 В проекте должны были соединиться научный контекст, музейная экспозиция и художественное ремесло.
Результаты:
 Должны были появиться единичные авторские изделия.
 Изделия частично подарены музею для коллекции.
 Проект должен был показать, что кемницкое дерево может служить не только научным объектом, но и материалом для художественного исследования, даже в XXI веке.
_________________________
Примечание:
 Это был редкий случай, когда локальный палеоботанический материал должен был стать предметом художественного эксперимента, а не только музейной витрины.
 Впервые демонстрировался процесс обработки камня — для публики, лично мною, и это стало образовательной частью проекта.
 Каждый художник должен был создать минимум три объекта — украшения или декоративные предметы — из отобранных кусочков окаменевшего дерева.
 Работы возвращались в музей для выставок в октябре 2013 года.
Выставки прошли: в Chemnitz (Museum für Naturkunde) с 30 октября 2013 по 19 января 2014, а затем в других городах Европы.
Кто были мастера?
На проект были приглашены 11 профессиональных художников‑ювелиров из семи стран.
Они работали с образцами кемницкого окаменевшего дерева, выбирали фрагменты и создавали из них изделия.

Это международная группа мастеров из разных стран и художественных школ, работающих в области современного ювелирного искусства.
Мастера были собраны не в формальную художественную гильдию или постоянное объединение, а в формате международного проекта, инициированного Naturkundemuseum Chemnitz, и куратором проекта с приглашением к диалогу между:
 музеем и художниками,
 наукой и ремеслом,
 историей материала и современным дизайном.
Администрация проекта внесла меня в состав участников. Но то, что произошло дальше мало походило на диалог между музеем и художниками, так как художники ювелиры воспротивились моему участию в Internationales Schmuckkunst‑Projekt. Произошла очень типичная «художественная история»: не про искусство, а про круг «своих», ревность, страх конкуренции, и закрытые группировки. Им было невыносимо, что чужак, вторгнется в их монополию, будет работает с подлинным материалом окаменевшего леса Хемниц, умеет делать кабошоны профессионально, а не «концептуально криво», и главное — объясняет и показывает процесс, то есть лишает их сакрального тумана «мы художники, нам всё позволено».

Моё место в проекте:
После жеста «художников ювелиров», зам директора музея отправила меня в подвалы музея естественной истории Хемница с ведущими полевиками-палеонтологами: Mathias Merbitz и Ralf Kretschmer, и я выбрал материал кемницкой окаменевшей древесины для художественного творчества.
Я снова столкнулся со столь знакомой мне работой: распил, шлифовка, полировка, и работа эта стала для меня методом чтения камня. Каждый кабошон стал срезом времени, каждая трещина — фактом, каждая текстура — свидетельством условий фоссилизации. Камень сопротивлялся. Работа показала то, чего нельзя увидеть в витрине:
 неоднородность замещения,
 зоны гидротермального влияния,
 различия в твёрдости,
 скрытые напряжения.
Материал ломался, трескался, требовал внимания, уважительного отношения и терпения. И именно в этом он начал говорить. Возвращение формы классического кабошона казалась мне принципиальной по следующим соображениям:
 она не навязывает рисунок,
 не маскирует структуру,
 позволяет «читать» материал.
В результате в ходе проекта я был единственный, кто довёл материал до настоящих классических кабошонов и украшений с пониманием структуры и истории камня, с уважением к обрабатываемому материалу, и обозначил «Кемницкий окаменевший пермский лес – между природным чудом, научным объектом и несостоявшимся Schmuckstein». Я сочетал процесс авторского художника-ювелира и профессионального дипломированного инженера-геолога, изделия которого знали центральные столичные художественные солоны и выставки Москвы девяностых годов.
Можно сказать аккуратно: «Известные исторические и современные подходы к окаменевшему лесу Кемниц ограничивались коллекционированием, редчайшей декоративной обработкой или концептуальными интерпретациями. Авторский подход показал, что материал может быть одновременно научным, художественным и практическим.»

Итог моего участия в проекте
 сделаны классические кабошоны из настоящего пермского тропического леса Хемница,
 снят фильм и показан людям процесс,
 оправлены камни и подарены музею авторские работы.

Материал и его научно-культурная ценность
Использованное в работах окаменевшее дерево Хемница представляет собой, в рамках проекта «Международное ювелирное искусство и окаменевший лес» редкий и локально значимый палеоботанический материал пермского возраста, обладающий высокой научной, культурной и региональной идентичностью. В отличие от широко распространённых импортных силицифицированных древесин, кемницкое окаменевшее дерево отличается характерной текстурой, полосчатостью и цветовой гаммой, отражающей особенности местных условий фоссилизации. Применение локального палеоматериала, являющегося уникальным памятником природы, в ювелирно-прикладных работах принципиально повышает их музейную и образовательную ценность.
Отмечается:
 корректная ориентация заготовок относительно слоистости и текстуры древесины;
 сохранение естественного «рисунка роста» без его разрушения чрезмерной шлифовкой;
 Работы демонстрируют не декоративный, а исследовательский подход к камню — кабошон выступает как носитель информации о древнем растении, а не просто как цветное пятно.

Художественная концепция
В отличие от многих современных «концептуальных» ювелирных объектов, данные работы сознательно избегают формального модернизма и подчиняют художественное решение материалу.

Музейная и образовательная значимость
Данные изделия представляют собой редкий пример синтеза:
 палеоботанического материала,
 научного знания о происхождении окаменевшего дерева,
 традиционной ювелирной обработки,
 возможностью просветительской демонстрации процесса изготовления.
В этом качестве работы имеют ценность не только как украшения,
но как:
 экспозиционные объекты,
 учебные образцы,
 визуальные носители истории кемницкого окаменевшего леса.

Итоговая оценка
 Представленные изделия из пермского окаменевшего дерева Хемница следует оценивать как профессиональные авторские работы, выполненные с глубоким пониманием материала, его научного контекста и художественных возможностей.
 Они органично вписываются в музейную и образовательную среду и существенно превосходят многие формально-декоративные объекты, созданные без учёта природы и истории камня.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
А что же мы знаем об окаменевшей древесине из других регионов Земли, и их возможности на поделочном поле деятельности и использование.
Да, окаменевшая древесина из разных регионов мира действительно использовалась и используется, как декоративный и ювелирный материал,
но с очень разным статусом:
 где-то это допустимое поделочное сырьё,
 где-то — строго охраняемый научный объект,
 а где-то — коммерческий камень без музейного табу.
И вот тут кемницкий лес оказывается в уникальном положении.
1. Йеллоустон (США) — Petrified Forests of Yellowstone
✔ древесина исключительно красивая
✔ яркие цвета, полосчатость, прозрачность
✔ классическая силицификация
Но!
❌ Категорически запрещено:
 забор материала
 обработка
 использование в украшениях
Это национальный парк, федеральная собственность охраняется жёстче, чем музейные экспонаты. Ювелирные изделия из “йеллоустонского дерева” в легальном поле не существуют. Если что-то и встречается:
это либо старые образцы XIX века, либо нелегальные или / ошибочно атрибутированные. Йеллоустон — пример абсолютной музеизации: красота есть, но прикосновение запрещено.
2. Флориссан (Florissant Fossil Beds, США)
Это не древесина в классическом виде, а отпечатки листьев, насекомых, тонкие кремнистые слои. Не используется как поделочный камень, не режется на кабошоны. Экспонируется только как научный материал. Это визуальная палеоботаника, а не камнерезное сырьё.
3. США — Аризона (Petrified Forest National Park)
ВАЖНО различать! Национальный парк: строго запрещено, охраняется. ВНЕ парка: окаменевшая древесина добывается легально, активно используется: кабошоны, бусины, декоративные пластины, интерьерные объекты. Именно аризонская окаменевшая древесина — самая распространённая в мире ювелирная окаменевшая древесина. Это коммерческий Schmuckstein, без музейного табу.
4. Китай
Внутренняя Монголия (пермские леса).
Здесь ситуация ближе к Кемницу, но с китайской спецификой: материал используется в резьбе, в декоративных объектах, иногда в украшениях:
 научная атрибуция часто вторична
 акцент на визуальный эффект
 слабое разделение «научное / коммерческое»
В Китае пермская древесина: скорее художественный камень, чем научный объект.
5. Юньнань (пермь – триас)
Очень интересный регион: есть цельные захоронения лесов, активная минерализация, разнообразие цветов.
Использование: интерьерная скульптура, крупные декоративные формы
реже — ювелирные вставки. Часто это масштабная декоративная камнерезка, не кабошонная культура.
Во всём мире окаменевший лес либо стал коммерческим камнем, либо был полностью изъят из человеческих рук. Кемниц оказался между этими полюсами — и потому так и не стал Schmuckstein-ом.
Чем Кемниц отличается от всех?
 Йеллоустон – абсолютный запрет
 Аризона – коммерческий камень
 Китай – декоративная резьба
 Кемниц – научный объект без разработанной культуры использования
На счёт физического состояния сырья, во многих регионах мира окаменевшая древесина трещиновата, нестабильна и технологически проблемна. Именно это — одна из главных причин, почему кемницкое дерево так и не стало классическим Schmuckstein.
Почему вообще окаменевшая древесина часто нестабильна? Окаменевшая древесина — это не камень в обычном смысле, а бывший органический объект с внутренней пористой архитектурой, замещённой минералами неравномерно. Основные причины нестабильности: неоднородная минерализация, части одного и того же ствола могут быть полностью силицифицированы, частично кремнезёмисты с примесью карбонатов, глин, оксидов. При резке это даёт скрытые трещины отслоения «пескование» поверхности, напряжения при захоронении и подъёме. Древесина деформировалась при погребении, испытывала давление, затем тектонические подвижки. Возникают микротрещины, невидимые до полировки.
Гидротермальные каналы, то, что красиво для науки, плохо для ювелира: трещины являются путями растворов, вдоль них — разный минеральный состав, разная твёрдость. Камень рушится под инструментом.
По регионам:
 Йеллоустон, сильная вулканогенная переработка, высокая трещиноватость, много опала, халцедона. Очень красив, но технологически капризен. Даже если бы было разрешено — отходы были бы огромны.
 Аризона, самый стабильный вариант. Почему: длительная спокойная силицификация, минимум поздних тектонических нарушений, равномерный халцедон. Потому окаменевшая древесина из Аризоны стала ювелирным стандартом.
 Китай (Монголия, Юньнань), камень часто брекчирован, декоративно эффектен, но нестабилен при тонкой обработке. Поэтому: крупные формы, толстые пластины, минимум тонких кабошонов.
 Кемниц, дерево очень трещиновато, часто тектонически нарушено, сложная история гидротерм. Это научный рай, но ювелирный ад. Именно поэтому его не брали мастера, его не хотели ювелиры, его боялись резать. И именно поэтому: я оказался, судя по всему, одним из немногих, кто довёл его до формы кабошона не теоретически, а руками. Кемницкое окаменевшее дерево не стало поделочным камнем не потому, что оно некрасиво, а потому что оно слишком сложно, хрупко и честно показывает свою геологическую историю.

Возраст окаменелости: Палеозой, Пермь Место находки: Германия, Хемниц (Chemnitz) Тип окаменелости: Растения, Окаменевшее дерево, Высшие растения, Споровые, Папоротники